Всякая учеба, считал Лев Николаевич, должна быть ответом на вопрос, возбужденный жизнью. Но жизнь не впишешь в систему, так же как не впишешь в нее душу, божественное начало человека - все то, что Толстой определял как самое важное и существенное в людях. А какая же это школа, если она не затрагивает главное и глубинное, а касается только внешнего и поверхностного?

По Толстому, основным методом обучения является опыт живого, не скованного и не искаженного любого рода схемами, моделями, системами общения двух людей - учителя и ученика.

Главные критерии обучения при этом — не усвоенные предметные знания, а охота к учебе, возбуждение интереса к ней. Как писал Толстой, ошибка большинства педагогических теорий в том, что они своей целью ставили развитее, а не «гармонию развития». Хорошо ли ребенку в этом мире? Какие чувства он переживает? Как он относится к жизни, себе и людям? Вот что самое важное для школы: сама жизнь, то, как она проживается, как осознает ее и себя в ней маленький человек.

Но и это не означает, что предметные знания не важны. Это значит, лишь, что коль мы ставим на первое место «достижение гармонии в смысле красоты, добра и правды», то усвоение предметных знаний должно органично вписываться в этот процесс.
...
надобно, подчеркивал Великий Писатель, так устроить образовательный процесс, чтобы в нем детям было удобно, а учителям трудно. По сути же своей, нужен не учет психологических особенностей детей, а принятие их такими, какие они есть. Надо вбирать ребенка со всей его природой, а не делить эту природу на отдельные проявления, из которых принимается удобное для внешних обстоятельств и отвергается все мешающее и противостоящее им. Именно из-за ограниченного и избирательного восприятия природных качеств ребенка совершаются ошибки и педагогические оплошности, исправить которые в дальнейшем очень трудно или вовсе невозможно.

 

Источник